Новости

« Назад

ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА: МЕХАНИЗМЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ ЭКСТРЕМИСТСКОГО ТЕКСТА 26-01-2015 11:09

 

Экстремистский текст представляет собой разновидность конфликтогенного текста, содержащего признаки нарушения речевого поведения, регулируемые ст. 282 Уголовного кодекса РФ и Федеральным законом от 25.07.2002 N 114-ФЗ (ред. от 25.12.2012) "О противодействии экстремистской деятельности", которые содержат призыв, оправдание и пропаганду экстремистской деятельности, то есть регулируют  « 1) деятельность средств массовой информации, либо физических лиц по планированию, организации, подготовке и совершению действий, направленных на:

  • насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации;
  • подрыв безопасности Российской Федерации;
  • захват или присвоение властных полномочий;
  • создание незаконных вооруженных формирований;
  • осуществление террористической деятельности;
  • возбуждение расовой, национальной или религиозной розни, а также социальной розни, связанной с насилием или призывами к насилию;
  • унижение национального достоинства;
  • осуществление массовых беспорядков, хулиганских действий и актов вандализма по мотивам идеологической, политической, расовой, национальной или религиозной ненависти либо вражды, а равно по мотивам ненависти либо вражды в отношении какой-либо социальной группы;
  • пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности;

2) пропаганду и публичное демонстрирование нацистской атрибутики

или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения;

3) публичные призывы к осуществлению указанной деятельности или

совершению указанных действий;

4) финансирование указанной деятельности либо иное содействие ее

осуществлению или совершению указанных действий, в том числе путем предоставления для осуществления указанной деятельности финансовых средств, недвижимости, учебной, полиграфической и материально-технической базы, телефонной, факсимильной и иных видов связи, информационных услуг, иных материально-технических средств» (Галяшина 2006: 30-31).

В качестве общих категориальных признаков словесного экстремизма Е.И. Галяшина выделяет:

« -  призывы к осуществлению экстремистской деятельности,

высказывания, направленные на возбуждение ненависти или вражды, а равно унижение достоинства человека,

оправдание или обоснование необходимости осуществления экстремистской деятельности,

пропаганда нацистских атрибутов и символов и сходных с ними до степени смешения» (Галяшина 2006: 40). Учитывая само определение экстремисткой деятельности, видится целесообразным дополнить этот ряд еще одним характерным признаком конфликтогенного текста, квалифицируемого как экстремистский,  а  именно, пропагандой исключительности, превосходства или неполноценности граждан или групп людей, объединенных по этническому, национальному, религиозному, расовому и пр. признакам.

Экстремистский текст при детальном рассмотрении представляет собой несколько разновидностей текста, дифференцирующихся по тематическому признаку. Так, в качестве основных платформ реализации словесного экстремизма[1] выступают националистические, религиозные и политические (идеологические) тексты. Однако, на практике они представлены в виде контаминированных произведений, содержащих признаки всех названных выше разновидностей текстов. Наиболее конфликтогенными являются националистические тексты, которые в большинстве случаев нарушают Закон о противодействии экстремистской деятельности, в связи с чем в какой-то степени можно поставить знак равенства между понятиями экстремистский текст и националистический тест. Политические и религиозные тексты представляют собой явления более  широкие, функционируют не только в рамках экстремистского дискурса, но и в области вполне конструктивной речевой коммуникации.

Националистический текст как инвариант экстремистского текста обладает рядом специфичных признаков, заключающихся в негативном представлении отдельной социальной группы, объединенной по национальному, расовому, этническому признаку, в выражении неуважительного, уничижительного  отношения к данной группе, в создании образа врага. Выделяя националистический дискурс из общего политического дискурса, Е.С. Федюнина в качестве основных функций националистического текста отмечает «внушение и воздействие на эмоции адресантов  с целью изменения их картины мира и мобилизации к принятию политических решений, необходимых носителям националистической идеологии» (Федюнина 2008:66). И.М. Мусаев выделяет три основополагающие характеристики националистического текста, которые в полной мере проявляются в рамках функционирования речевого агрессивного манипулирования: абсолютное доминирование интересов и ценностей нации  над прочими интересами и ценностями; оправдание любых деяний, совершенных в интересах нации; разделение общества на «своих» и «врагов» (Мусаев 2006:15).

Универсальность использования речевого агрессивного манипулирования в экстремистских текстах обусловлена спецификой экстремистского дискурса и  самим механизмом воздействия данного феномена речи. Не имея конкретного адресата, экстремистский текст предполагает широкую аудиторию, состоящую из людей с разной степенью образованности,  разной социальной маркированности, с различными психо-эмоциональными особенностями, отличающихся типом доминирующей репрезентативной системы восприятия. В данном контексте появляется необходимость наличия  универсального инструмента, позволяющего вызвать любую рефлексию, заставляющего обратить внимание на передаваемую информацию, способствующего запоминанию сообщения. Полученная информация сразу или  по истечению определенного времени становится материалом для когнитивного анализа, проистекающего под знаком первичного эмоционального воздействия.

При осуществлении собственно речевого манипулирования манипулятор, согласно канонам НЛП, на самом первом этапе контакта с адресантом воздействия должен осуществить моделирование, то есть сбор информации об объекте, сводящейся к установлению доминирующего сектора репрезентативной системы манипулируемого, затем, достигнув раппорта – состояния доверия со стороны объекта воздействия,  посредством того же доминирующего канала присоединится к репрезентативной системе объекта и ввести необходимую информацию в когнитивную структуру реципиента, позволяющую устранить когнитивный дисбаланс.   При собственно речевом манипулировании манипулятор диагностирует уязвимые участки эмоциональной и когнитивной сфер объекта манипулируемого, выявляя области проявления дисбаланса, после чего с помощью особой подачи и умело подобранной формы презентируемой информации устраняет их. В случае полного балансного состояния когнитивной и эмоциональной сфер реципиента, манипулятивные действия могу быть распознаны или же под влиянием критического осмысления отвергнуты объектом манипулирования. Речевая манипулятивная агрессия в подобной ситуации сама устанавливает эмоциональный дисбаланс в сознании реципиента, подготавливая базу для осуществления воздействия.

Интенциональность экстремистского текста в большинстве случаев является отрицательной, эффект воздействия носит деструктивный характер, в связи с чем программирование сценария подачи информации с заведомо негативной реакцией реципиента на нее, который, к тому же, является более эффективным с точки зрения вероятности полного восприятия, выступает в качестве одного из ключевых условий реализации прагматических установок текста.

На примере фрагментов текста статьи «Петр Молодидов За «Казакию для Казаков!», признанного по результатам лингвистической экспертизы экстремистским, внесенного Роскомнадзором (Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций) в список экстремистских материалов, рассмотрим механизм создания искусственной базы для манипулирования посредством речевой агрессии и  функционирования речевого агрессивного манипулирования в целом.

Статья посвящена трем основным темам: теме взаимодействия казачества и государства; идеологии казачьих националистов; дифференциации различных казачьих групп, первая из  которых является ведущей в перечисленном выше ряде.  Текст статьи отличается высокой степенью эмоциональности, которая достигается разнообразными языковыми средствами, среди которых использование эмоционально окрашенной лексики, зачастую ненормированного характера, употребление побудительных предложений, риторических вопросов, различного рода вводных слов и конструкций, выражений лозунгового характера.

Речевое агрессивное манипулирование, представленное в рассматриваемом тексте, осуществляет прагматическую установку публикации в несколько этапов. Первый этап заключается в негативном представлении определенных социальных групп, в создании образа врага, представляющего большую опасность для адресата публикации, нагнетании тревоги и страха. Второй этап предполагает представление альтернативных методов и руководство действий по устранения проблемы. Третий этап связан с презентацией своей идеологии и готовностью взять на себя обязательства по разрешению сложившейся неблагоприятной ситуации.

Так, автор статьи, излагая основные идеи казачьих националистов, пишет: «И мы будем сражаться до тех пор, пока последняя пядь казачьей земли не станет снова нашей. Мы, казачьи националисты, за «Россию для русских», но сначала за «Казакию для казаков»! Мы пойдём спасать русских и Москву от врагов, иначе они нам в спину воткнут нож. Казакия будет крепостной стеной арийского мира. Но при этом на нашей земле будут казачья власть, казачьи законы, и гутарить мы будем по-казацки. Все, кто против Казакии – враги казачества!». Рассматривая предложение в выделенном отрывке Мы пойдём спасать русских и Москву от врагов, иначе они нам в спину воткнут нож., следует выяснить, кого же автор называет врагами. Учитывая тот  факт, что данное утверждение последовало в тексте за лозунгами «Россия для русских» , «Казакия для казаков» и предшествовало Все, кто против Казакии – враги казачества!, врагами считаются, согласно убеждению автора,  все, кроме тех, кто относится к русским и казакам, то есть представители всех остальных наций, народностей и этносов, проживающих на территории России. Следует отметить, что автор статьи аргументирует свои намерения необходимостью защищаться от так называемых врагов тем, что иначе они нам в спину воткнут нож. Согласно Фразеологическому словарю русского литературного языка А.И. Федорова, фразеологизм нож в спину (с пометами разговорное, экспрессивное) означает «коварное предательство, предательский поступок по отношению к кому-либо» (Федоров 1995: Т2, 37), с помощью употребления которого автор дает негативную оценку так называемым врагам с точки зрения их морально-этической составляющей, надежности и представляющей ими угрозы для казаков и русских.

Негативную характеристику отдельным группам лиц автор статьи дает и в следующем фрагменте текста: «И ещё пора называть всех своими именами. Всех, кто, напялив «белоказачью» форму, лижет зад постсоветскому режиму, надо называть «подтёлковцами». Они – предатели своей родины и своего народа на службе у оккупантов».  Обратимся к анализу единиц лексического уровня представленного фрагмента статьи. Характеризуя отдельные группы лиц, в частности «подтелковцев», ментовские «казачьи дружины»,  автор статьи употребляет просторечную или грубо-просторечную лексику с целью выражения своего крайне негативного отношения к указанным лицам. Так, лексические компоненты напялив (по С.И. Ожегову, Н.Ю. Шведовой, напялить -  Надеть что-н. (безвкусное, неподходящее) (прост, неодобр.)), жаргонизм ментовские и фразеологизм  лижет зад (по Фразеологическому словарю русского литературного языка А.И. Федорова, лизать зад(задницу)грубо-просторечное, угодничая, пресмыкаться, унижаться перед кем-либо) выходят за рамки нормированного русского литературного языка, выражают высокую степень экспрессивности и крайне негативное отношение говорящего к объекту речи. Компонент Они – предатели своей родины и своего народа на службе у оккупантов прямо указывает на крайне негативное отношение автора к объекту речи (лиц, носящих «белоказачью» форму или, по автору, «подтелковцев») посредством употребления лексической единицы предатели (по С.И. Ожегову, Н.Ю. Шведовой, предатель - человек, который предал, предает кого-нибудь, что-нибудь, изменник), которая содержит отрицательную характеристику обозначаемого предмета в ядерной семе лексического значения слова.

К группе лиц, именуемой кавказцами, автор статьи не дает прямой характеристики, однако через противопоставление справедливого (справедливый –  по С.И. Ожегову, Н.Ю. Шведовой, 2.)  Осуществляемый на законных и честных основаниях.) гнева славянского населения по отношению к кавказцам навязывает читателям  негативное отношение  к последней группе лиц.

Реализуя второй  и третий этапы речевого агрессивного манипулирования, автор статьи излагает свое видение разрешения неблагоприятной ситуации, пропагандирую свою идеологию, которая должна лечь за основу нового государства и будет гарантировать защищенность казаков и русских от врагов. При этом автор статьи обращается к  речевому агрессивному манипулированию, выраженненному как лексическими и грамматическими, так и дискурсивными единицами, поддерживая общую высокую динамику и интенсивность воздействия, негативный фон восприятия информации посредством негативно-окрашенной лексики:

  1. Зачем нам служить тем, кто, выиграв колониальную войну в Чечне, дал возможность чеченам выиграть войну этническую? Кто вернул нам казачьи земли? Кто заступился за беженцев-казаков? Казачьи национальные советы не нравятся? То ли ещё будет впереди! Нацсоветы – это всего лишь кучка интеллигентов, пытающихся хоть что-то сделать. Сколько лет нацсовет донских казаков вёл переписку с правителями Кремля в духе переписки холопа с барином, а результат? Следующий компонент текста   оформлен в виде риторического вопроса. Приведенный отрывок текста можно представить в виде утвердительного предложения без искажения смысла, а именно в виде Мы не будем служить тем, кто выиграв колониальную войну в Чечне, дал возможность чеченам выиграть войну этническую. Обратимся уже к исследованию данной трансформированной конструкции, смысл которой заключается в критике властей, допустивших чеченам выиграть этническую войну. При этом не вполне понятно, что имеется в виду под этнической войной, так как этническая война определяется как война за независимость от государства определенной этнической группы, проживающей  на территории какой-либо страны.  Отметим, что автор статьи в том же предложении говорит о победе в колониальной войне в Чечне, то есть об установлении власти одного государства в другом. Таким образом, автор статьи, высказывая один тезис, тут же опровергает его полярным ему утверждением. Благодаря такому приему использования речевых импликатур, применяя  якобы логическую форму для выражения нелогического содержания, автор, имплицитно воздействует на читателя, выражая негативную оценку к производителю данных действий (в данном контексте существующей государственной власти). Импликатура в данном случае используется как средство эмоционального давления на читателя. Далее автор приводит целый ряд других риторических вопросов, отрицательный ответ на которые заранее известен читателям. Однако, применяя данные фигуры, пишущий подкрепляет выраженное ранее негативное отношение, как бы подготавливая почву для соответствующего восприятия последующего утверждения То ли ещё будет впереди! Данный компонент  представляет собой коммуникему, которая выполняет функцию передачи эмоций, передавая общий смысл выделения какого-либо факта, более выдающегося по своим свойствам. Компонент впереди в данной коммуникеме указывает читателю на события, которые произойдут в будущем и будут намного значимее описанных выше явлений. Тем самым, автор статьи, негативно характеризуя действия властей в предыдущих риторических вопросах, предупреждает читателя о событиях в будущем, носящих более глобальный характер.  Далее автор, подкрепляя сказанное выше, приводит все новые аргументы: Нацсоветы – это всего лишь кучка интеллигентов, пытающихся хоть что-то сделать. Сколько лет нацсовет донских казаков вёл переписку с правителями Кремля в духе переписки холопа с барином, а результат? Называя нацсоветы кучкой интеллигентов, автор с помощью использования лексического компонента кучка посредством уменьшительно-ласкательного суффикса –к-  умаляет значимость называемого явления, что в последующем доказывается нерезультативностью их действий в вопросе  выстраивания отношений с Кремлем. Отметим, что в компоненте Сколько лет нацсовет донских казаков вёл переписку с правителями Кремля в духе переписки холопа с барином, а результат? автор снова применяет прием демагогии, заключающийся в сознательном использованием слов с ярко выраженной негативной коннотацией. Таковыми являются слова холоп (по Ожегову С.И., Шведовой Н.Ю.: 1.В древней Руси: человек, находящийся в зависимости, близок к рабству; в крепостнической России: крепостной крестьянин, слуга. 2. перен. Человек, готовый на все из раболепия, подхалимства, холуй (во 2 знач.) (презр.))  и барин (по Ожегову С.И., Шведовой Н.Ю.:1. в дореволюционной России: человек из привилегированных классов (помещик, чиновник). 2. перен. Человек, который не любит трудиться). Наряду с этим, автор, употребляя данные лексические единицы, с помощью приема контраста подчеркивает образ «злого» Кремля и «беспомощных» нацсоветов. Учитывая тот факт, что рассматриваемое выше суждение Сколько лет нацсовет донских казаков вёл переписку с правителями Кремля вдухе переписки холопа с барином, а результат? оформлено в виде риторического вопроса, ответ на который дает в последующих выражениях сам автор, обратимся к последующим компонента текста статьи.
  2.  Фрагмент текста статьи  Варианта борьбы только два: либо бороться за права казацкой нации и плевать на законы оккупантов, либо соблюдать их законы и плевать на интересы казачества. Третьего не дано. Вольно-казачье движение собирает тех, кто не признаёт оккупационный режим. Есть казачьи законы 1918-20 гг. – их и надо соблюдать, а не фантазировать в духе Бориса Алмазова. является логическим продолжением предшествующей части текста, как отмечалось ранее, в связи с употреблением риторического вопроса, ответ на который в данном случае дает сам автор. Предлагается два варианта разрешения сложившейся ситуации. Большое значение в данном отрывке текста имеют лексические компоненты с полярной эмоциональной окраской. Так, выражение бороться(0) за права(+) казацкой нации(+) содержит лексические компоненты нейтральной и  положительной эмоциональной окраски, что условно будем обозначать знаками (0) – нейтральная окраска, (+) –положительная окраска, (-) – отрицательная окраска. В конечном итоге, сочетание данных единиц приводит к положительному восприятию выражения (0) + (+) + (+)= (+). Выражение плевать(-) на законы(0) оккупантов(-) характеризуется наличием лексем с нейтральной и отрицательной эмоциональной окраской, что можно выразить отношением (-) + (0) + (-) = (+), так как негативное отношение к негативному явлению, согласно логике, воспринимается как явление положительное. Рассмотрим фрагменты из возможного второго варианта решения проблемы: соблюдать(0) их(-) (так как местоимение их соотносится со словом оккупанты) законы(0) с соответствующим значением общей эмоциональной окраски (0) + (-) + (0) = (-)и плевать(-) на интересы(0) казачества(+) (казачество соотносится с понятием нация, явлением масштабным, обладающим значимостью) с общей эмоциональной окраской (-) + (0) + (+) = (-) характеризует второй вариант ответа с отрицательной эмоциональной окраской. Таким образом, читатель на подсознательном уровне получает следующий сигнал: Варианта борьбы только два: либо бороться за права казацкой нации (эмоциональная оценка высказывания  - (+)) и плевать на законы оккупантов (эмоциональная оценка высказывания  - (+)) (общая эмоциональная окраска первого варианта ответа (+)), либо соблюдать их законы (эмоциональная оценка высказывания  - (-))  и плевать на интересы казачества (эмоциональная оценка высказывания  - (-)) ( общая эмоциональная окраска второго варианта ответа (-)). Третьего не дано. Читателю на подсознательном уровне внушается верность выбора первого варианта ответа, что в свою очередь является призывом к неподчинению существующим государственным законам в интересах казачества.
  3. Фрагмент Далее по поводу казачьей земли, за что воевали и будут воевать казаки. Казачья земля – она от Днестра и до Курил и мыса атамана Дежнёва. Днестр (западный рубеж) уже отстояли казаки с оружием в руках. Буг, Днепр (всё это сейчас голосует за Януковича) всегда называлось Казацким Низом, а не Украиной. Дальше Дон, Кубань, Терек (не должно быть «Северного Кавказа», «юга России», «южного федерального округа») – это всё Казакия. Затем Яик – Горькая линия, Семиречье (мы не признаём границ, придуманных коммунистами). Ещё дальше на восток были освоены земли Ермаком, Хабаровым, Поярковым, Дежнёвым и прочими атаманами. И мы будем сражаться до тех пор, пока последняя пядь казачьей земли не станет снова нашей. Мы, казачьи националисты, за «Россию для русских», но сначала за «Казакию для казаков» содержит конкретное описание границ Казакии (от Днестра и до Курил), совпадающие по описанию с некоторыми регионами современной Российской Федерации и Украины, выраженное в утвердительной форме с привлечением нескольких вводных конструкций, выражающих отношение автора статьи к тем или иным явлениям. При этом выбор территорий, входящих в Казакию, автор аргументирует. Наибольшей эмоциональностью в данном отрывке текста обладают первый и последний компоненты, а именно Далее по поводу казачьей земли, за что воевали и будут воевать казаки. И И мы будем сражаться до тех пор, пока последняя пядь казачьей земли не станет снова нашей. Первое высказывание, оформленное в виде утверждения, выражает намерения казачьих националистов (местоимение мы далее в тексте автором конкретизируется) воевать (по Ожегову С.И., Шведовой Н.Ю.: 1. вести войну, участвовать в войне, сражаться, то есть вести вооруженную борьбу между государствами или народами, между классами внутри государства (см. Война)) за казачью землю, причем данное намерение усиливается повторным употреблением глагола воевать в форме прошедшего и будущего времен, что указывает на продолжительность, интенсивность действия и на серьезность намерений. Последний компонент данного отрывка является также выражением намерений достичь поставленной цели путем насильственной борьбы (по Ожегову С.И., Шведовой Н.Ю.: сражаться – 1. Вести сражение. Сражение - крупное  боевое  столкновение  войск,  армий.). Таким образом, автор статьи выражает намерение образовать государство Казакия путем активных действий насильственной борьбы, причем отметим, что враждебное отношение распространяется не только на существующую власть, но и на народы, населяющие территорию предполагаемого государства Казакия, так как далее провозглашается лозунг «Казакия для казаков!», подкрепляемая аргументами об опасности врагов (они нам в спину воткнут нож).
  4.  Фрагмент Вам не нравится Казакия? Значит, вам нравится Биробиджан вместо Уссурийского и Амурского войск. Значит, вам нравится Саха-Якутия вместо Якутского, Хакасия вместо Енисейского войск и Казахстан на землях Уральского, Сибирского и Семиреченского войск. Значит, вам нравится Дагестан на месте Кизлярского отдела, Ингушетия на месте Сунженского отдела Терского войска и Чечня на месте Наурского, Шелковского и Надтеречного районов ТКВ. Значит, вам нравится Карачаево-Черкессия и Адыгея вместо Баталпашинского и Майкопского отделов Кубанского войска. Перечислять можно и далее…является еще одним примером использования автором статьи языковой демагогии, заключающейся в использовании импликатур, а именно передачи информации в логичной форме для выражения нелогичного содержания, имплицитно воздействующего на реципиента. Рассмотрим подробно механизм данного речевого воздействия на подсознательном уровне. Вопросительное предложение Вам не нравится Казакия? предполагает три возможных ответа: нравится; не нравится; равнодушен. В случае выбора реципиентом первого ответа, адресант сообщения напрямую  достигает поставленной цели. Если же читатель выберет второй или третий варианты ответов (соответственно: не нравится и равнодушен), отправитель сообщения выдвигает следующий тезис в форме утвердительного суждения Значит, вам нравится Биробиджан вместо Уссурийского  и амурского войск…., что в свою очередь является стимулом для последующей реакции реципиента: приятия или неприятия данного утверждения (нравится, не нравится, равнодушен). Так, в случае, если реципиенту нравится Биробиджан вместо Уссурийского и Амурского войск, то он автоматически выступает против Казакии, соответственно, становится врагом казачества.  Выбор второго и третьего вариантов ответа предполагает отрицание суждения Значит, вам нравится Биробиджан вместо Уссурийского  и амурского войск…. и, соответственно, утверждения выражения Вам нравится Казакия! Следует отметить тот факт, что большинство реципиентов, которые потенциально выберут и в первом, и во втором случае ответ равнодушен, оказываются в зоне риска манипулирования сознанием в пользу адресанта речи, то есть автора статьи. Таким образом, прибегая к приемам речевой демагогии, автор статьи внушает реципиенту идею о необходимости образования на территории Российской Федерации нового государства – Казакии, установления казачьей власти, казачьих законов и языка казачества.

С учетом своей специфики, негомогенности адресата, экстремистский текст исключает личностно-ориентированный подход в процессе воздействия, в связи с чем речевое агрессивное манипулирование, осуществляемое поэтапно от негативного представления на лексическом уровне до применения дискурсивных средств,  выступает в качестве универсального средства воздействия, которое ориентировано не на диагностику и выявление дисбалансного состояния отдельного реципиента, а на установление этого дисбаланса  в сознании массовой аудитории. Именно такое свойство предопределяет важную функциональную особенность  речевого агрессивного манипулирования – способность искусственного создавать условия для манипулирования сознанием множества объектов.

 

Судебная экспертиза, лингвистическая экспертиза в Ростове-на-Дону, Воронеже, Волгограде, Ставрополе, Симферополе, Москве, Владикавказ, Грозный, экстремизм в России.